Бывший начальник отдела УВД по городу Кирову Николай Малков и нынешний госинспектор ГИБДД Юрий Малков рассказали о службе вчера и сегодня
13 февраля 2015. ГИББД. Отношение к работникам ГИББД со стороны общественности складывается неоднозначное. Наверное, было бы неправильно сказать, что все водители относятся к сотрудникам в форме с уважением. Некоторые побаиваются, другие – недолюбливают. Работа в Госавтоинспекции непростая, с людьми, к каждому из которых нужен свой подход. Но на службу сюда порой идут целые поколения и династии кировчан.
Сегодня в Отделе ГИБДД по городу Кирову работает госинспектор Юрий Малков. Он продолжает дело своего отца Николая Малкова, бывшего начальника отдела УВД по городу Кирову, подполковника милиции, который в свое время начинал службу во внутренних органах, так же как и сын – с должности госавтоинспектора. Николая Викторовича пригласили на встречу с сотрудниками отдела ГИБДД по городу Кирову в кабинет нынешнего начальника Александра Власова, чтобы поздравить с наступающим 23 февраля. Перед встречей нам удалось поговорить с Николаем и Юрием Малковыми и расспросить о том, как изменились сегодня кировские водители и какой способ против нарушителей является самым действенным во все времена.
Николай Викторович, если сравнить работу Госавтоинспекции вчера и сегодня, какие моменты Вы можете отметить?
— Теперь очень тяжело сравнивать. «Гражданка» дает все-таки свой отпечаток. Сын, конечно, рассказывает о своей работе. Я ему иногда даю советы, поправляю. Вот он приходит, к примеру, и говорит, что в какой-то момент тяжело работать, что в субботу и воскресенье нельзя порой отдохнуть. А я ему отвечаю, что когда мы работали, тоже тяжело было. Случалось и такое, что зарплату не получали по 6-8 месяцев. Это же были 90-е годы, перестройка, формирование нового личного состава в органах внутренних дел и так далее. Кто-то не выдерживал и уходил. Но надо отметить здесь своеобразную инициативу нашего генерала Алексея Михайловича Розуван. Он разрешил нам в то время еще дополнительно после работы подрабатывать. После того как заканчивался официальный рабочий день, я охранял ресторан до часу ночи, сразу получая деньги. Кто-то охранял заводы и фабрики. Поэтому я сыну всегда говорю, что сложно в то время, когда мы работали и сложно в то время, когда ты работаешь. Нелегко всегда.
А почему в таком случае, зная о всех трудностях и «подводных камнях» службы в Госавтоинспекции, отпустили сына сюда работать?
— У Юрия был большой выбор, но он решил сам. Его приглашали и в Госавтоинспекцию, и в Управление по наркоконтролю, звал его и начальник УМВД по городу Кирову Андрей Воронов. Сын пошел по моим стопам. Окончил Московскую юридическую академию, служил, как и я, в ВДВ. Потом, когда пришел подготовленный, решил, что пойдет в Госавтоинспекцию.
Какие изменения на дороге произошли сегодня по сравнению с периодом Вашей службы?
— Машин стало намного больше. Причем резко. Раньше мы не знали, что такое пробки. Это для нас было ЧП, даже нонсенс. Я не помню, в каких годах, но примерно после 96-го, мы вместе с начальником МЭО Анатолием Сапожниковым делали довольно интересный анализ. Я предложил сравнить, сколько мы списываем машин и сколько регистрируем, чтобы понять в процентном соотношении, какой у нас идет рост. Сделав подсчеты, мы получили результат: прибавка около 1,5 тысяч машин в год. Представляете, какая цифра? А дороги в Кирове шире не стали. К тому же в городе плохая организация движения. Взять ту же «точечную» застройку. Я всегда был против нее. И постоянно предоставлял администрации все данные, что на полторы тысячи рост машин идет. Говорил, чтобы обратили внимание, что сейчас машина – это не роскошь. Это средство передвижения. Сейчас в семье по 2-3 машины. Но мне отвечали, что это бизнес. По старым градостроительным нормам, по которым сейчас продолжают строиться некоторые здания, если разрешение на них было получено раньше, можно строить 17-этажный дом, не учитывая, что там нужна огромная площадь под стоянку для машин.
Решение какой проблемы для Вас, как сотрудника ГАИ, было первоочередным и наиболее важным?
— Основной бич у нас – это пьянка за рулем. Штрафы, по сравнению с сегодняшними, тогда маленькие были и для водителей, и для пешеходов. А я всегда считал, что кто поймет – тот поймет. А кто не понимает, так ему хоть какую меру воздействия применяй – он все равно будет нарушать. Когда мы задерживали за рулем пьяного человека, а потом принимали решение о лишении прав или назначении штрафа, я всегда был на стороне лишения прав в том случае, если его в состоянии алкогольного опьянения задержали повторно. Приходит на комиссию человек. Я смотрю документы, вижу, что нарушение повторное. И говорю ему: «Вы что с первого раза не поняли? Вас оштрафовали, а Вы второй раз садитесь пьяным за руль». Он начинает всячески оправдываться. Но я всех лишал. Откуда бы ни было бы звонков, пусть даже с областного ГАИ. Я все равно принимал решение о лишении прав, потому что человек уже второй или третий раз попадается пьяным за рулем. Если кто-то не соглашался со мной, говорил: «Хотите мое решение обжаловать – имеете право». И сегодня я могу сказать, что лишение прав - это самый действенный метод борьбы с пьяными на дороге
А сами водители насколько изменились?
— С одной стороны, я считаю, что они стали добрее. Но как бы эта доброта им самим или другим участникам движения боком не вышла. Вот недавно на Победиловском тракте, где огромный поток машин в обе стороны, женщина за рулем, поворачивая с левым поворотом, решила резко затормозить, чтобы пропустить машину. В итоге столкнулись 4 машины, одну бросило под КамАЗ. Хорошо, что никто не пострадал. Я ее спросил потом, зачем притормозила, создавая аварийную ситуацию, а она ответила, что просто решила пропустить. А наказание за провоцирование аварийной ситуации у нас не предусмотрено. Вот таких водителей, которые не могут предвидеть, учить надо.
Наверное, за годы работы было немало ситуаций с водителями, которые Вы до сих пор вспоминаете?
— Да, есть один из случаев. Представьте школу в Садаковском. Ограничение скорости движения, пешеходный переход. Я ехал с трактористами со стороны Костино, проводил занятия по Правилам дорожного движения. Времени было 8 часов утра, ученики шли в школу. Я и все водители притормаживаем. И тут появляется водитель на «четверке», который тоже едет со стороны Костино. Он обгоняет нашу колонну, чуть не сбивая детей. Объезжает их аж по левой обочине, выезжает опять на свою полосу и на большой скорости едет дальше. Сначала я думал, что он пьяный. Включил «сигналку», обогнал всю колонну и остановил его на проспекте Строителей. Спрашиваю, почему, ты так делаешь. Смотрю, вроде трезвый. Он отвечает мне, что торопится очень, поэтому нарушил скоростной режим. В общем, начал всячески оправдываться. Я сказал ему, что в таком случае придется подождать. И тут водитель говорит: «Как это? За что? Иди докажи, что я нарушил. Я, якобы, нарушил там, а ты остановил меня здесь. Где свидетели? Я ничего не знаю». Тогда я положил его документы в свой карман и сказал: «Все хорошо, спасибо, до свидания». Водитель всполошился: «Как это «до свидания»? А документы». На что я ответил ему: «Какие документы? Я ничего не брал. Докажите». Сказав, что мне некогда, я уехал на работу. Приезжаю в свой кабинет, заходит этот водитель и просит отдать документы, уверяя меня, что все понял. Я сказал ему, что он ничего не понял и не отдал ему документы. После этого зашел в кабинет один из руководителей высокого ранга и спросил меня: «Николай, ты брал у него документы?». Я ответил: «Нет, ничего не брал». В итоге я отобрал уйму времени у этого водителя, с 9 утра до 3 часов дня он пытался забрать свои документы. Потом уже подошел ко мне руководитель и сказал: «Он все понял». Когда в кабинет зашел этот водитель, я еще раз спросил у него, все ли он понял, услышав в ответ короткое: «Да». Отдав документы, я ему сказал: «Еще раз попадешься – водительское удостоверение не увидишь». С тех пор, когда я его вижу, замечаю, что ездит спокойно, не превышая.
А было такое, что доходило до рукоприкладства?
— В 90-е годы бандиты были. Остановили как-то на перекрестке улицы Энгельса и Октябрьском проспекте машину, тонированный джип. Таких раньше мало было, поэтому сразу возникла мысль, что это бандиты. Я водителя прошу выйти и подать документы. Он через окно автомобиля показал свое лицо, показал документы и убрал их обратно. Я ему говорю: «Вы обязаны предъявить». Он мне говорит, что ничего не обязан. В общем, началась у нас словесная перепалка. Я позвонил в Дежурную часть, те – в патрульно-постовую службу. А позже приехали СОБРовцы, вытащили водителя из машины, положили лицом к асфальту. Тогда я с ним потерял много времени, но считаю, что начатое дело нужно доводить до конца. Я не сторонник жестких мер, но такие люди по другому не поймут. С ними больше никак.
Вы упомянули про Победиловский тракт. Раньше он так же, как и сейчас, имел дурную славу? Какие меры, на Ваш взгляд, помогут предотвратить аварии на этом участке дороги?
— Да, нехорошая дорога эта. Я считаю, что там нужна организация движения. Есть такое понятие: исключить соприкосновение машины с машиной и пешехода с машиной. Там если объездную построить, чтобы на разных уровнях дороги были, было бы хорошо. Или хотя бы железные ограждения, как на улице Производственной оборудовать. Ведь в свое время, когда на Произвдственной ограждения делали, много недовольных было. Но сейчас мы видим, что толк-то от этого есть. Но лучше дорогу на Победиловском тракте разгрузить с помощью
В период службы в Госавтоинспекции Вам довелось побывать на войне в Чечне. Когда для Вас началась эта война?
— Чечня началась в марте 2002 года. Я ее всю вдоль и поперек прошел. Мы ездили туда несколько раз на непродолжительное время, 1-2 месяца, в течение нескольких лет. Основное место дислокации у нас было в городе Шали, где располагался временный отдел внутренних дел. Кроме того, вводный отряд милиции был в Грозном, а ОМОН располагался в поселке Чири-Юрт Шалинского района, это недалеко от Аргунского ущелья. Мы ездили по всем пунктам милиции, проверяли личный состав, взаимоотношения, выявляли какие-то психологические аспекты.
Безусловно, вспоминать войну – должно быть очень тяжело. Какие воспоминания о Чечне приходят на ум чаще всего?
— Подрывы, убийства — это, конечно, тяжело было и видеть, и вспоминать сейчас. Тяжело смотреть на убитых. В 2004 году, если мне не изменяет память, подорвали костромских ОМОНовцев, которые приезжали к нам, чтобы позвонить своим родным. У нас телефон был с московским номером, по которому напрямую можно было звонить. Они приехали вдвоем на УАЗе. Позвонили домой и только отъехали от Шали, почти напротив комендатуры их подорвали. Около 3-4 дней лежали обезображенные тела у нас в отделе. Мы не могли их убрать до того времени, пока шло раскрытие преступления. В итоге выяснили, что к подрыву причастен заместитель коменданта. Он был чеченцем, но служил на нашей стороне. Предателей тогда было много. И чеченцы предавали, и русские.
Под Меркер-Юртом в 2004 году я чуть в плен не попал. У нас тогда машина была «Нива» старенькая без «маячков» с цветографической окраской. Водитель был чеченец по имени Турко. Однажды, когда мы следовали из одного пункта в другой, он решил сократить путь. Я ему говорил, что нельзя так делать, что нам запрещено это, потому что есть четкий маршрут, по которому прошла минная разведка. Но он стоял на своем и самостоятельно выдвинулся по другому пути. На выезде из Меркер-Юрта наша машина заглохла. Смотрим, идут чеченцы. Двое… Трое… Пятеро… Я сразу переложил автомат и просчитал в голове, что одного все равно успею снять выстрелом в живот. А на груди у меня еще граната была… Чтобы живым не даться. Но все для меня обошлось.
Сколько Чеченская война длилась для Вас?
— Всего было 8 командировок с 2002 по 2006 год. Ездили мы туда в основном для замены личного состава и проверяли наши подразделения, которые там были. Письма привозили. Окончательно вернулся на службу в Киров в 2006 году. Продолжил работу в должности начальника территориального отдела Ленинского УВД.
В каком году Вы закончили службу и чем занимаетесь сейчас?
— Службу я закончил в апреле 2007 года в должности начальника Отдела УВД по городу Кирову. Подполковник милиции. Таким образом, я проработал в органах почти 20 лет, с 1987 года, когда поступил на работу на должность госавтоинспектора в Отделение ГАИ города Кирова, расположенное на улице Энгельса. Сейчас увлекаюсь рыбалкой, охотой. Кроме того, участвую в общественной жизни – в Совете ветеранов ГАИ и в организации «Инвалиды войны».
Через пару лет, после того, как Николай Викторович ушел в отставку, на службу в кировскую Госавтоинспекцию заступил его сын Юрий. В 2009 году после армии он начинал службу в полку ДПС ГИБДД Кировской области. С 2012 года по настоящий момент Юрий Малков является госинспектором Отдела ГИББД УМВД России по городу Кирову.
Юрий Николаевич, когда Вы садитесь за руль автомобиля, что бы Вам хотелось изменить: существующие законы, состояние дорог или что-то другое? Чего Вам не хватает, как водителю?
— По долгу своей службы я много путешествую по России и обращаю внимание в первую очередь на состояние дорог, улично-дорожной сети. Думаю, для Кирова состояние улично-дорожной сети оставляет желать лучшего. Поэтому сейчас я работаю госинспектором, и в мои должностные обязанности входит именно контроль за содержанием улично-дорожной сети: знаки, светофоры, разметка, состояние проезжей части.
А можете сказать, какие изменения в состоянии улично-дорожной сети ждут Киров в 2015 году?
— В рамках федеральной целевой программы мы ежегодно вносим предложения в администрацию города Кирова. Этих предложений у нас масса. Среди них и установка пешеходных ограждений, и установка новых светофорных объектов, и строительство тротуаров, и реконструкция улиц. К примеру, продолжение улицы Попова в микрорайон Чистые Пруды, реконструкция Октябрьского проспекта от улицы Гайдара до Северного кольца, строительство дорог со стороны Старомосковского тракта, где сегодня строится жилой комплекс « Метроград». Там массовая застройка, а дорога, ведущая в город – одна. Поэтому возникает затрудненность движения.
На протяжении десятков лет существует, так называемый, «язык жестов» водителей. Как Госинспекция к нему относится?
— «Язык жестов» интернационален. С одной стороны, я думаю, что он не нужен. Инспектор ведь стоит не для того, чтобы наказать, а чтобы предупредить нарушение и возможные его тяжелые последствия. Но у наших кировских водителей менталитет особый: у нас в большей массе дружелюбно относятся к сотрудникам внутренних органов, в частности к ГИБДД. (В этом месте Николай Викторович добавил, что раньше, когда он работал, он двояко относился к «языку жестов». С одной стороны был категорично против. «Сотрудник ГИБДД не должен восприниматься, как человек, который наказывает. он стоит не для того, чтобы выявить и наказать за нарушение, а чтобы предотвратить. Его не надо бояться», - сказал Николай Малков. С другой стороны, он отметил, что язык жестов дает возможность водителям лишний раз сбросить скорость. -ред).
Какой способ, на Ваш взгляд, является самым действенным на водителей для профилактики нарушений?
— Самое главное – это диалог между водителем и инспектором. Причем инспектор должен поставить себя таким образом, чтобы не обвинять водителя и показывать ему, что он нарушил и заслужил наказания. Важно вести диалог так, чтобы водитель сам понял, что он виноват и в следующий раз в аналогичной ситуации вел себя по-другому.
Автошколы сейчас учат по новым программам, чтобы выпускники на дороге вели себя более уверенно. А вообще от новичков на дороге много проблем?
— Да, бывают от новичков проблемы. Просто у них замедленная быстрота реакции. Они нерешительны и в иных случаях бояться чего-то. К примеру, поворачивают очень медленно, что затормаживает движение транспорта в целом. Но чаще всего причинами ДТП являются нарушения скоростного режима и выезд на встречную полосу.
Что нужно для того, чтобы повысить безопасность дорожного движения: бюджетные деньги или изменения в законодательстве?
— Думаю, здесь нужен комплекс процедур. И закон нужно корректировать, и средства нужны. Как я уже сказал, мы ежегодно подаем в администрацию разные предложения по изменению улично-дорожной сети, но на реализацию всех мер бюджетных денег, конечно, недостаточно.
После окончания беседы Николай и Юрий Малков прошли в кабинет начальника, где Николай Викторович рассказал о своей жизни, о наиболее ярких моментах службы. На вопрос, каким должен быть сотрудник ГИБДД, он ответил: «При всех временах мы служим народу. Мы его нахлебники. Мы ничего не производим, а служим людям. Поэтому всегда важно быть на одном уровне с людьми, не ставить себя выше. И в первую очередь вести диалог, объяснять, беседовать. Наказание – это последняя мера».
