Полная версия
Новости 16+

Как я работала в Красном&Белом и почему больше никогда туда не вернусь - это не просто работа. Это разрушение вас изнутри

Мне 46, трое детей. Я работала продавцом в алкомаркете три года. Продавала водку, коньяк, пиво. Видела то, о чём не принято говорить.

Источник фото: Неизвестно

Как я туда попала

После третьего декрета найти работу было сложно. Мне 43 года, среднее образование, опыт работы — медсестра. Кому я нужна?

В «Красное&Белое» взяли сразу. Собеседования не было. Менеджер спросила про детей. Я ответила: трое. Она сказала, что не сбегу. Зарплата — 38 тысяч плюс процент от продаж. Для нашего города это неплохо. Муж работал с перебоями, денег не хватало. Я согласилась.

Думала, что это обычная работа. Но разница была огромной.

Первый день

Меня поставили на вечернюю смену. Напарница Люда сказала: «Главное правило — никому не отказывай. Если откажешь продать, начальству доложат, вылетишь». Я не поняла. Она объяснила: «Всем. Пьяным, малолетним, кому угодно. Если человек еле стоит — продаёшь. Если школьник просит — продаёшь. Они всё равно купят — или у нас, или в соседнем магазине. Зато у нас будет выручка». Я думала, что она шутит. Но это была правда.

Что я видела каждый день

Алкоголики на последней стадии приходили каждый день. Они тряслись, еле стояли на ногах и отдавали последние деньги за дешёвый коньяк. Один мужчина, лет 50, выглядел на все 70. Каждое утро он покупал водку 0,5. Через час возвращался за новой бутылкой. Я спросила его: «Может, хватит уже? Домой иди». Он ответил: «А зачем? Там никого нет. Жена ушла, дети не звонят. Дома только стены. А тут хоть живой себя чувствую». Через месяц он перестал приходить. Люда сказала, что он, наверное, умер.

Подростки, которые покупали алкоголь на старших, стояли у входа и просили: «Дядь, купите, пожалуйста, денег дам». И взрослые покупали. Эти подростки потом сидели во дворе и пили. Им было по 14–15 лет. Однажды я вышла на улицу и увидела их. Подошла и сказала: «Вы что творите? Домой идите!» Они ответили: «А что такого? Родители сами пьют, почему нам нельзя?» Я не могла им ничего ответить, потому что это была правда. Родители каждый день приходили к нам за алкоголем.

Женщины, которые тратили последнее на алкоголь, приходили с помятым видом. Они выкладывали мелочь на прилавок и дрожащими руками считали деньги. Одна из них спросила: «Хватит на водку самую дешёвую?» Я посчитала — не хватало 30 рублей. Она начала плакать: «Ну пожалуйста, я детям на хлеб уже купила, это мне для себя...» Я продавала алкоголь, потому что боялась потерять работу.

Самый страшный случай

Был один вечер. Зашёл мужчина лет 35 — обычный, не пьяный, не бомж. Купил виски, пиво и закуску. Я пробила всё, он заплатил и ушёл. Через час приехали полицейские. Они спросили: «Мужчина покупал тут алкоголь час назад?» Он ответил: «Да, а что?» Полицейский спросил: «Он был трезвый, когда покупал?» Мужчина ответил: «Ну да, вроде...» Полицейский сказал: «Вроде или да?» Я промолчала. Полицейский сказал: «Продаёте кому попало, а потом люди гибнут». Меня не привлекли ни к чему, но девочка, которой было всего семь лет, умерла.

После этого я месяц не могла спать.

Почему я не ушла сразу

Я работала из-за денег. 38 тысяч плюс процент — около 45 в месяц. Это были единственные стабильные деньги в семье. Мы платили ипотеку, детям нужно было покупать одежду, канцелярию, кружки. Муж мотался по шабашкам, то есть работа, то нет. Я понимала, что если уйду, мы не выживем. Поэтому терпела.

Что это делало со мной

Я стала другим человеком. Раньше я была весёлой, играла с детьми, шутила. После года работы в «Красном&Белом» я стала злой, раздражённой, постоянно уставшей. Приходишь домой после смены — и ничего не хочется, только лечь и молчать. Дети подходят что-то спросить — огрызаюсь. Муж попросит ужин — раздражаюсь. Начала пить сама понемногу.

Я поняла, что скатываюсь, но остановиться не могла. Эта работа высасывала всё.

Переломный момент

Моя старшая дочь, которой было 16, подошла ко мне и спросила: «Мам, правда, что ты работаешь в алкомаркете?» Я ответила: «Правда. А что?» Она сказала: «Девчонки в школе говорят, что их родители у тебя покупают, и смеются надо мной». Она заплакала. Я кричала на неё, говорила, что она неблагодарная, что я для неё работаю, что пусть попробует сама заработать деньги. Она убежала в комнату и заперлась. Я сидела и плакала, потому что поняла, что дочь права. Мне было стыдно за эту работу, за то, кем я стала.

На следующий день я написала заявление об увольнении.

Что было после

Я уволилась без других вариантов. Два месяца сидела дома, искала работу. Было тяжело с деньгами, но я не жалела ни разу. Потом устроилась в больницу санитаркой. Зарплата была меньше, но я спокойно начала спать и перестала орать на детей. Сейчас прошло два года. Деньги меньше, живём скромнее, но я чувствую себя человеком снова.

Что я хочу сказать

Не работайте в таких местах, даже если очень нужны деньги. Это не просто работа, это разрушение вас изнутри. Вы будете продавать алкоголь людям, которые спиваются, подросткам, которые губят себя, женщинам, которые тратят последнее. И каждый раз будете говорить себе: «Это не моя вина, я просто продавец». Но это не так. Вина есть, маленькая, но есть. И она накапливается, пока вы не перестанете узнавать себя в зеркале. Деньги не стоят того, чтобы терять себя.

Я понимаю, что иногда нет выбора. Но если есть хоть малейшая возможность — не идите туда. Или уходите как можно быстрее. Потому что цена этих денег слишком высока.

Послесловие

Недавно я проходила мимо того магазина, где работала. Там стояла молодая девушка лет 20, улыбалась покупателям. Я подумала: «Интересно, сколько она продержится? Месяц? Год? Или тоже три года будет разрушать себя?» Хотелось подойти и сказать ей: «Беги. Беги, пока не поздно. Пока ещё можешь вырваться». Но не подошла, потому что она всё равно не поймёт. Пока сама не пройдёт через это. Я прошла. И больше туда никогда не вернусь.

Источник: Дзен-канал “Просто о сложном”

Читайте также: 

Фото: gorodkirov.ru

Автор: Лена Левицкая
#Работа
Следите за новостями в Google News