Репортаж с саунд-чека и концерта БГ
Вчера состоялся долгожданный концерт человека-эпохи Бориса Гребенщикова. Нам удалось поприсутствовать не только на самом концерте, но и на саунд-чеке, а также всего несколько секунд в гримерной артиста. Администратор бдительно хранил покой музыканта.
«Раз, раз, раз... Раз-два...»
На часах 17.52. До концерта чуть больше часа. Музыканты настраивают свои инструменты, звуковики – звук, светооператоры – свет. В зале филармонии атмосфера напоминает обычную репетицию. На сцене человек десять. Они переговариваются между собой и со своими инструментами. Гитарист в серой рубашке, с забранными в хвост волосами, заставляет гитару дать чистый звук – перебирая одну и ту же струну, наклоняется к инструменту, пытаясь услышать изменения звука. А прислушаться, пожалуй, действительно не просто. Потому что тут же рядом бегают и кричат: «Вань, добавь дымка еще немного, пожалуйста». В микрофон: «Раз, раз, раз... Раз-два, раз-два... Расссссссссс»... Видимо, чтобы не свистело.
А над всеми – висит растяжка на ткани с изображением индийского бога. Борис Борисович во время саунд-чека исполнил 2 композиции в блюзовом стиле. Потрясающее впечатление от звука и эмоций – аж мурашки по коже забегали... А еще на дужках его очков плясали отблески света.
Сидеть смирно!
Когда нас провели в зал, сказали занять дальние места и сидеть тихо-смирно. Наблюдателей в зале тоже человек 10. Больше фотографируют. И тут на сцене появляется организатор и машет в мою сторону рукой. Я, в полной уверенности, что сейчас меня проводят к Нему, поднимаюсь на сцену и иду за кулисы, в которых уже скрылся организатор концерта. Пыльные и тяжелый шторы заканчиваются и я выхожу к желтому свету коридора. Прямо в проходе стоит Борис Гребенщиков. Тут время как будто замедляет свой ход и в то же время мысли в моей голове начинают носиться с лихорадочной скоростью: «Что спросить в первую очередь? Как дела? Какую вы книжку сейчас читаете? Чем так дорог вам наш Киров?» Борис Борисович разговаривает в это время с какой-то девушкой, потом переводит взгляд в мою сторону. Я: «Здравствуйте». Он: «Здравствуйте». И тут, прям как в сказке, откуда ни возьмись, появляется организатор и с возгласом «А что это вы тут делаете? Ну-ка марш отсюда! Вас сюда не приглашали!» прогоняет прочь.
Сижу опять в зале. Пытаюсь вспомнить лицо Гребенщикова – не помню. Осталось от этих двух реплик только ощущение какого-то Вселенского спокойствия. Все вокруг него крутятся, бегают, выстраивая свет и звук, а его это как и не коснулось ничуть... За мной приставили еще охранников: «Ребят, смотрите, чтобы НИКТО на сцену не поднимался». И пальчиком погрозил.
Начало
Музыканты со сцены разбрелись незаметно. Дело близилось к началу. В зал стали заходить люди, сначала в глаза бросилось, что была одна молодежь. За 10 минут до 19.00 были заняты даже все приставные стулья. На сцену вынесли подставки с разожженными ароматическими свечами. И началось...
Банальная фраза «зал встречал его бурными аплодисментами» ни о чем не скажет. Зал буквально взорвался.
Сначала были спеты песни неизвестные. «Из новенького» как обещали афиши. Тут аплодировали после исполнения. А ближе к середине концерта аплодисменты начинались с первых аккордов: зритель узнавал знакомую мелодию и выражал свой восторг-предвкушение.
Зрители
Если бы действо происходило не в зале с креслами, а в каком-нибудь клубе с танцполом, то танцевали бы все. Можно было видеть, как особо ярые поклонники прямо сидя пытались пританцовывать: двигали плечами, кивали в такт головой.
Сидячих мест на всех не хватило и 2 паренька, которые расположились слева от сцены, выплясывали по полной.
Обидно, но без отрицательных эмоций не обошлось. В первых рядах сидела компания из взрослых мужчин «под пятьдесят». Один из них был настолько «хорошенький», что его привели на место под руки. Этот «кадр» в промежутках между песнями кричал «Оле, оле, оле, оле!» и «Борька, давай!»
Спасибо, любимые мои!
Гребенщиков пел очень много и не жалел себя нисколько. Песни практически без перерыва, одна за другой, спускались вместе с ароматом свечей со сцены в зал. Ему подпевали, но чаще не вслух (только отдельные фразы), а губами. После особо долгих аплодисментов Борис Борисович прерывал овацию улыбкой и словами: «Спасибо, любимые мои! Спасибо вам!» Его, конечно же, не отпустили сразу. Концерт начался в 7 вечера и закончился уже около 10. После финальной песни зал аплодировал в течение нескольких минут. Борис Борисович вернулся и исполнил на «бис» еще несколько песен.
