Летом в шумном городе кажется, что машины потеряли характер. Раньше улицы звучали иначе: низко, раскатисто, с хрипотцой карбюраторов. В этом многоголосье ухо выхватывало особый баритон — ленивый, но полный силы. Так звучала «Волга». Не та, что сверкала хромом в шестидесятых, а её угловатая наследница ГАЗ-24-10. Её звали «кирпичом» за простоту форм и «баржей» за мягкость хода. Она родилась на изломе эпох и стала мостом между застоем и девяностыми. Это была последняя «Волга», спроектированная с чисто советской инженерной школой.
Прощание с блеском
В середине восьмидесятых ГАЗ решил освежить «двадцать четвёрку». Денег на новые штампы не дали, а мировая мода уже отвергала хром. Дизайнеры заменили его на чёрный пластик. Издалека машина казалась собранной и мускулистой, будто надела деловой костюм. Но вблизи пластик выгорал и расходился по шву. Зато у таксистов появилась пословица: «Нечему блестеть — нечему гнить».
Передняя часть обрела новое лицо: глубокие фары, узкая чёрная решётка, массивный бампер. Публика приняла эстетику не сразу: машинистки жаловались, что автомобиль «несерьёзный», а частники перекрашивали решётки серебрянкой. Со временем привыкли. Кузов же сохранял феноменальную живучесть: металл имел такой запас толщины, что годами сопротивлялся ржавчине. В основе лежал прочный силовой каркас от старой «двадцать четвёрки».
Крепость и комфорт
Салон встретил водителя мягким травмобезопасным пластиком, приборами с круглыми колодцами и уютной зеленоватой подсветкой. Сиденья обросли подголовниками и цепким велюром, который в мороз не обжигал, а в жару не превращался в сковороду.
Подвеска стала квинтэссенцией волговского комфорта. Спереди независимая пружинная, сзади рессоры с листами переменного сечения. Машина проглатывала ямы с невозмутимостью. В такси её за это прозвали «баржей»: пассажиры на заднем диване могли спокойно читать газету. Салон не баловал тишиной, но дорожный фон убаюкивал.
Сердце — мотор ЗМЗ-402.10
Сто лошадиных сил сегодня вызывают улыбку, но у мотора был козырь — всеядность. Алюминиевый блок с мокрыми гильзами был прост, как лом. Он работал на масле, похожем на битум, и на бензине, от которого «Жигули» чихали. Журналист Юрий Гейко писал: «ЗМЗ-402 был всеяден и терпим к качеству топлива». В дальней командировке двигатель лишь сильнее цокал клапанами, но тянул.
Управлялась «Волга» своеобразно. Гидроусилителя не было: на парковке приходилось прикладывать усилия, зато в движении баранка давала отменную обратную связь. Рычаг коробки переехал на пол. Тормоза требовали привычки. Зато вокруг царил простор, а запах бензина, дерматина и масла не спутать ни с чем.
От такси до легенды
Стартовав в 1985-м, модель попала в программу ускорения: машины уходили в таксопарки и госучреждения. Частная «десятка» была чудом. Таксисты приняли её благосклонно: капремонт требовался лишь к двумстам тысячам километров.
С распадом Союза 24-10 стала рабочей лошадкой: челноки паковали в багажники тюки, рессоры прогибались. В мотор лили всё, что горит. Тогда родились легенды, как ЗМЗ-402 после потери антифриза проезжал на воде сотню километров. И всё же эти машины вывозили малый бизнес девяностых.
Читайте также:
Мотоциклы для города до 300 тысяч: 10 «японцев» с пробегом, которые не разорят на ремонте
