«Социальная ответственность бизнеса – это то, о чем все слышали, но мало кто видел». К счастью, в последнее время в этой фразе все меньше доля правды и все больше доля шутки. Необходимость думать о благе общества уже не воспринимается многими предпринимателями как тяжелая обязанность, а становится, скорее, почетным правом. Правда, далеко не все могут грамотно реализовать это право. О социальной ответственности бизнеса и технологиях ее реализации мы сегодня говорим с Татьяной Прокофьевой, консультантом и экспертом в области технологий социального взаимодействия.
– Татьяна Николаевна, вы автор проекта «Движение добрых дел», реализованного в Кирово-Чепецке и получившего в свое время огромное освещение в областных СМИ. Здесь мы можем говорить о пересечении двух тем – темы социальной ответственности бизнеса и темы PR-технологий. Что в данном случае первично? Какие цели преследует бизнес, заявляя о своей социальной ориентированности?
– Цели могут быть разными. Но первичной все же должна оставаться именно ответственность бизнеса за сбалансированное развитие общества на территории его присутствия. Если параллельно с этим решаются какие-то PR-задачи – ну ради бога, почему нет? Но сужать понятие социальной ответственности до маркетинговой стратегии или PR-акции не стоит. Гораздо интересней рассмотреть ее культурологическую основу, понять, каким образом налаживаются эффективные и результативные контакты между различными группами общества. Я с полной уверенностью считаю, что культура определяет эффективную политику, а не наоборот. Культуру политикой не внедришь, она является способом организации образа мысли и образа жизни общества в конкретный момент на конкретной территории. А мышление не меняется быстро (если, конечно, не дубинкой по темечку – но здоровые мысли от этого едва ли появятся). Понимание актуальных социально-культурных предпосылок составляет основу эффективной социальной политики. Политика – это зеркало, которое отображает культуру, ее изменения.
– А изменения происходят?
– Несомненно. Я хожу по центру города, где все первые этажи проданы под офисы и магазины, вижу, что их владельцы мостят тротуары перед своими помещениями, приводят свой кусочек города в порядок, создают вокруг «своей территории» красоту – и у меня душа радуется. Я вижу, что возникает нечто самосознательное и самоорганизующееся. Не от того, что деньги девать некуда, а от потребности красоты. Может быть, именно в этом смысл известной фразы «Красота спасет мир»? Не думаю, что эти вымощенные плиткой участки тротуара – следствие давления городской администрации. Состоявшийся и уважающий себя человек сам приходит к этому решению – потому что оставлять беспорядок и разруху на своей территории неприлично, некомфортно. Так появляется психология среднего класса. Поэтому тему социальной ответственности я бы обозначила как тему «живого потока», передачи энергии, которая проходит между элитой и остальной частью общества, «простым» народом. И вот средний класс – это как раз те легкие, которые обеспечивают прохождение этого потока, обеспечивают дыхание. У нас всегда был разрыв между высшими слоями общества и низшими, не было среднего: ты или на одном краю, или на другом. А если нет середины – нет дыхания, нет и диалога. Отсюда и все напряжения в обществе.
– Поэтому хотелось бы внимательней рассмотреть треугольник «власть – бизнес – общество». Какие связи в этой модели хорошо работают, а какие – недостаточно?
– Не существует некоего однородного, усредненного «бизнеса». Все предприятия разные, у них разные задачи, разные функции, разные потребители, разные масштабы, прибыль в конце концов. От этого зависит и сила взаимодействия бизнеса и власти, бизнеса и общества, общества и власти. Есть, например, бизнес, который обслуживает власть, и, конечно, в этой связке все отлично работает. А есть бизнес, который работает непосредственно на общество – и в этом случае сильные связи на этой стороне треугольника. Целостной связки в этом треугольнике все же нет. Не состоялся покуда качественный диалог. Хотя потребность в нем, безусловно, существует.
– Как можно обеспечить диалог между разными слоями общества?
– Очень многие пытались подтолкнуть бизнес, власть и общество к диалогу. Проблема в том, что процесс старались наладить простым копированием успешного опыта, «как у кого-то». Попыток было много. Многочисленные форумы, ярмарки социальных проектов, грантовые конкурсы, семинары по социальному проектированию – это как раз призывы к диалогу, и позитивного в них происходило немало. Но эти попытки почему-то всегда где-то обрываются.
– И кто должен сделать первый шаг к диалогу? От кого зависит его развитие? Идет ли такой диалог в нашем регионе?
– Их уже столько было, этих первых шагов. Но такое ощущение, что мы топчемся на месте. Наверное, еще не подействовал эффект «сотой обезьяны».
– Простите, какой эффект?
– Есть такая легенда. Раньше все обезьяны ели фрукты грязными. А однажды одна обезьяна догадалась помыть их в море. Другие обезьяны увидели это и начали поступать так же. Парадокс в том, что когда сто обезьян стали мыть фрукты в море, оказалось, что и обезьяны на соседнем острове делают то же самое. Очевидно, когда одна идея объединяет большое количество умов, она превращается в некий мощный импульс, который витает в атмосфере и проникает в сознание многих. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы члены нашего общества начали испускать и улавливать импульсы ответственности. Возможно, это произойдет не на «сотой обезьяне», а на тысячной или на стотысячной – мы все же не обезьяны… Но вернемся к шагам. Они делаются, но все время обрываются где-то – и, скорее всего, опять на той самой «середине». У нас ведь всегда так: или направо, или налево, или Запад, или Восток.
– А что стало с кирово-чепецким «Движением добрых дел»? Этот проект тоже оборвался где-то посередине или продолжает жить?
– Если продолжить аналогию с дыханием, то оно затаилось. Технология «Движения добрых дел» неплохо отработана, осуществлено немало пилотных вариантов конкретных проектов, многие из которых в Кирово-Чепецке были реализованы впервые. Но системной работа не стала. Хотя шансы продолжить ее остались – ведь наработки сделаны серьезные, и не использовать их – значит, потерять время и деньги, которые уже были вложены. Проект запустил ряд обещаний – и очень хотелось бы, чтобы эти обещания были реализованы. А для этого проект должен стать программой и работать не в экспресс-режиме, а спокойно, ритмично и постоянно. Возможно, изменив формат партнерства. Самым эффективным способом, на мой взгляд, было бы объединение усилий законодательной и исполнительной власти, химкомбината, других представителей бизнес-структур Кирово-Чепецка. Еще в 2006 году я вела многочисленные переговоры с бизнес-сообществом и властью города по этому вопросу, успешные переговоры, и даже было осуществлено подписание трехстороннего договора о сотрудничестве. Однако не удалось сконцентрировать политическую волю и запустить долговременный активный процесс. А возможность для этого была.
– Не обидно, что не удалось реализовать в полной мере задуманное?
– Ну какие могут быть обиды? Получен неоценимый опыт, который используется в других направлениях моей деятельности, мы остались в добрых дружеских отношениях с руководством комбината, да и жизнь пока не закончилась. Проект есть куда развивать, есть наработки, которые можно сделать традиционными событиями города. Было бы хорошо, если бы подобная работа реализовывалась совместно с законодательными органами власти. Депутаты на местах у нас до сих пор избираются по округам, а не по партийным спискам, и на каждой территории есть избиратели, которые дают кандидатам свои наказы. Эти наказы чаще всего однотипны. Конечно, есть вещи индивидуальные, просьбы о помощи конкретному человеку, но депутаты обязаны не только отдельные вопросы решать, но и обобщать их для системного решения проблем, искать способы устранения причины, истока проблемы. Поэтому нужно проанализировать избирательские наказы, выявить закономерности и работать системно. Я выходила с таким предложением на кировские органы власти, приводила в пример Нижегородскую область, где в ОЗС был подобный успешный опыт, однако пока активного понимания не нашла. Жаль – есть замечательные наработки, накоплен большой опыт по разным направлениям. Есть многочисленные и добрые партнеры на других территориях, которые делятся своим опытом, и опыт этот применим и на нашей территории. Их можно обобщить, сформулировать интересные предложения, но кому их адресовать? Нет заказчика. У нас в обществе приняты представления о том, что все должна решать власть. А о том, что можно предложить власти удобный и эффективный механизм ведения диалога, как-то и говорить не принято.
– И все-таки, где искать причины того, что благотворительные проекты, инициированные крупными коммерческими структурами, редко живут долго – даже если начало было успешным?
– Причин много. Одна из них – нацеленность на решение сиюминутных задач, которые, конечно же, требуют сил и времени. Некогда заглянуть в день послезавтрашний. Другая – кадровая. На многих предприятиях, особенно крупных, и в госструктурах заметна проблема: есть намерение руководства запустить какой-либо проект, есть потенциальные потребители этого проекта, но не вполне функционально среднее звено. От одного из кировских топ-менеджеров услышала интересное мнение в ответ на мое замечание о необходимости самоорганизации руководителей среднего звена: «Какая самоорганизация? Они и слова-то такого не знают!» Я думаю, что это высказывание все же утрировано, однако не могу не согласиться, что это качество присуще немногим. Человек сидит на своем месте, получает свою зарплату и как-то делает свое дело. Главное слово здесь – «как-то», точнее, «кое-как». От этого и все беды. И так везде – вне зависимости от названия должности человека, от размера его зарплаты. Чаще мотивация к работе лежит в поле заботы о сохранности кресла, и не всегда это напрямую связано с качеством выполнения работы. Выполняется прямое указание «сверху» – в букве этого указания, а не в духе заботы о целостном результате. Зависит это от самоощущения человека, от масштаба его видения. А масштабы сильно измельчали. Вернее, здесь также есть разрыв в средней зоне. Ощущения персональной ответственности за работу своей фирмы, компании, предприятия нет. Нет стремления способствовать их развитию. И это не в укор персоналу. Просто такова реальность сегодняшнего дня.
Приведу один небольшой пример. Недавно мне понадобилось поехать на встречу, и я за час до выезда позвонила в службу такси, заказала машину. Диспетчер обещал перезвонить ближе к назначенному времени. За десять минут до «часа пик», не дождавшись звонка, я решила узнать, в чем дело. Набираю номер и слышу: вы знаете, у нас не получится вас обслужить, у нас все автомобили заняты. Вот объясните мне: а что, нельзя было предусмотреть эту ситуацию или заранее предупредить о ней, а не ждать, пока клиенту самому не надоест ждать? Правда, после моей настоятельной просьбы решить ситуацию машину мне все-таки прислали. Но когда я попросила водителя объяснить поведение женщины-диспетчера, он сказал что-то вроде: у нее зарплата маленькая, сколько получает – так и работает. Но, извините, мне как клиенту неизвестно, сколько она получает, и это вообще не предмет моей ответственности. Это область ее ответственности и выбора – ведь рабочий рынок в Кирове не ограничен ни этой специальностью, ни уровнем ее оплаты. И, конечно, это проблема владельца данной службы такси. Таких примеров я могу привести очень много. Это вопрос принятых шаблонов и стереотипов поведения, привычных способов реагирования на вызовы мира. И одним размером зарплаты такие проблемы не решаются, как показывает ряд исследований по данной теме. Если человек не привык на одном уровне выполнять свои задачи честно и ответственно, то повышение зарплаты едва ли надолго изменит привычные стереотипы.
К сожалению, очень многие люди не хотят или не могут самостоятельно решать свои проблемы, а перевешивают их на других – в том числе на своих клиентов. Абсолютно неправильный подход. Не нравится что-то в жизни – меняй. Но если ты делаешь какую-то работу – делай ее хорошо. Вне зависимости от обстоятельств. Вроде бы банальные истины, но они сказываются на нашей жизни.
Думаю, причина безответственности и разгильдяйства кроется в том, что в нашем обществе разрушен институт авторитетов и идеалов. Прошлые идеалы оказались разрушены и отринуты, а новые строились хаотично, спонтанно, неосознанно. Свою большую лепту в этот процесс внесло телевидение. Каким мы видим типичное предприятие в любом кинофильме или сериале? Люди целыми днями пьют кофе, сплетничают, заводят романы с коллегами, ходят по ресторанам и салонам красоты, строят друг другу каверзы и подлости, а где сам рабочий процесс – совершенно непонятно. За кадром. Иногда даже и не подразумевается. Этот «идеал», порой даже неосознанно, переносится в жизнь. Результат получаем соответствующий.
Но все же не все так плохо. Достойные люди в обществе, безусловно, есть. Но они не так часто, как хотелось бы, становятся объектом для внимания, не формируют базу позитивных примеров.
– Отсутствие авторитетов – это проблема только последнего времени или она всегда была свойственна России? Когда мы потеряли наши авторитеты?
– Человек не может без примеров в жизни. Это базовые основы социализации – «делай, как мы, делай лучше нас». Всегда был кто-то, кто был для человека авторитетом, – и не обязательно «вождь нации». Это могли быть родители, члены семьи, близкие люди, соседи, герои страны. Очередной перелом (если взять новейшую историю) произошел, наверное, в 90-е годы, когда мы стали отказываться от советских («совковых») идеалов, порой вместе с водой выплескивая ребенка.
– На тему поиска национального героя мы разговаривали с Иваном Васильевичем Юдинцевым. Он высказал мысль, что нам необходимо начать поиск национальных героев – людей масштаба Юрия Гагарина, например. На ваш взгляд, где сегодня мы можем найти таких героев? Во власти? В бизнесе? В культуре?
– Наверное, в каждой сфере будут свои герои, свои авторитеты, в том числе и в бизнесе. Главное – не делать из них культ. Но рассказывать о таких людях, несомненно, надо. Можно было бы назвать и конкретные фамилии, но мои примеры – это МОИ примеры, они для МЕНЯ являются маяком и вектором устремлений. Думаю, что каждый для себя может найти СВОИ маяки. Таким образом и нужно создавать образы этих героев, и необязательно на уровне страны. Гораздо эффективней будет, если формировать авторитеты на местах – их роль может достаться любому человеку, находящемуся рядом – тем самым людям, которые хорошо делают свое дело, Мастерам своего дела… Кстати, поиск своих Героев, своих Мастеров – это не только полезно. Этот процесс приятен и увлекателен, он вдохновляет и непременно меняет жизнь к лучшему. Естественно, это не быстрый процесс, но поиск авторитетов – это то, что сегодня нашему обществу объективно нужно.
– То есть не стоит ждать, пока за дело возьмутся госструктуры и «акулы бизнеса»? Получается, что сформировать в обществе нужную атмосферу, привить гражданам основы ответственности возможно и без их участия?
– Это не только можно сделать – это актуально, это вызов времени! Тем более что в крупных компаниях и государственных структурах есть свои сложности – там больше уровень зависимости от решений «сверху», выше уровень политизации, меньше возможности проявления личных инициатив. Средний и малый бизнес в этом смысле – уникальное явление. Они гораздо более мобильны, чем промышленные и финансовые гиганты. Кроме того, порой в них гораздо более комфортная рабочая среда и отношения, построенные по типу семейных. И ответственность за свое дело, где конкуренция проявляется в стремлении сделать свой товар или услугу лучше, качественнее, интереснее клиенту, а не в рейдерских атаках и информационных войнах.
В Кирове есть хорошие добрые примеры истинной благотворительности в среднем бизнесе, в том числе среди моих друзей. И я бываю очень рада, когда у них получается развиваться в этом направлении. Вот, к примеру, Сергей Петров, владелец гостиницы «Спутник», пять лет подряд брал с собой в походы и путешествия мальчишку – воспитанника детского дома, пока тот не вырос и не вышел в самостоятельную жизнь. Или семья Чаузовых, хозяев компании «Республика цвета», занимающихся, помимо бизнес-проектов, нашей историей, вопросами изучения и реконструкции старинной славянской символики. Такие вот примеры и позволяют сформировать маяки, которые будут светить в жизни.
– Многие предприниматели, занимающиеся благотворительностью, стараются не афишировать свои поступки. Почему?
– Среди многих меценатов просто так принято. Это давняя русская традиция. Можно, конечно, строить на этом PR-кампании, но это уже немного другое явление. Остальные просто делают то, что считают нужным. Взять тех же Игоря Касьянова и Олега Валенчука: они в свое время создали фонд по работе с детскими домами. Платили зарплату работникам этого фонда, предоставляли подарки для детей… И, было время, шумных информационных кампаний по этому поводу не делали. Да и вообще, многие мои знакомые бизнесмены занимаются благотворительностью, не крича об этом на каждом углу.
Можно сказать, корни такого поведения – в христианской традиции. Так всегда было принято: отдал – и забыл. К тому же тот, кто отдает, получает от этого радость, причем радость особенную, чистую.
– Значит ли это, что говорить о благотворительности вслух – плохо?
– Нет, я так не думаю. Если в обществе есть культура благотворительности, если такой подход является привычным делом успешных людей, то заявлять о творении блага, возможно, и не стоит. Но если мы видим, что проблем много и они не решаются принятыми в текущее время способами, что есть еще «незалатанные дыры», то о примерах благотворительности нужно рассказывать – хотя бы для того, чтобы вдохновить других, тех, кто, возможно, и был бы рад поделиться своими деньгами или силами, но пока не решается – может быть, не имеет достаточно времени или нет уверенности, что помощь дойдет до адресата.
– И как можно их подтолкнуть к этому шагу?
– Есть такая замечательная штука – фонды местного сообщества (ФМС). Это организации, которые аккумулируют ресурсы благотворителей и распределяют их оптимальным образом.
– А не ущемляются ли при этом права самих благотворителей? Они ведь, наверное, сами хотят решать, куда и на что направить пожертвования?
– В таком формате взаимодействия, как ФМС, они сами и решают. Они имеют полное право войти в попечительский совет фонда или в состав его правления и тем самым осуществлять полный контроль за использованием средств, заявляя о приоритетных способах расходования своих пожертвований. Часто именно от их интереса и происходит рождение проекта. Этим и привлекательна технология ФМС – своей гибкостью в проектном творчестве, возможностью самым актуальным, порой неожиданным способом осуществить адресную доставку помощи. На мой взгляд, технология фондов местного сообщества – это идеальная технология.
– В каких городах России созданы фонды местного сообщества? Насколько эффективно они действуют?
– Подобные фонды работают уже на многих территориях. Причем их сотрудники не просто собирают деньги с предпринимателей, а еще и постоянно генерируют оригинальные идеи, проводят нестандартные и красивые мероприятия. Пионером на этом направлении был город Тольятти – именно там уже более 10 лет назад был создан первый фонд местного сообщества «Тольятти». За это время было опробовано великое множество различных способов осуществления качественной связки между бизнесом, властью и местным сообществом и адресной доставки благотворительной помощи. У них есть чему поучиться, их подходы предполагают системную работу с проблемой, поиск и попытку устранения ее причины.
Есть и небольшие городки – к примеру, Рубцовск – он меньше, чем наш Кирово-Чепецк. Крупного бизнеса в городе просто нет, а бюджет дотационный. Но там успешно существует и развивается фонд местного сообщества. Руководитель и сотрудники фонда генерируют много интереснейших идей, на которые откликаются представители среднего бизнеса, и проекты реализуются. Вот один из примеров: каждый год в Рубцовске организуются благотворительные спектакли, роли в которых играют известные в городе люди – политики, чиновники, руководители предприятий, их жены. Такие постановки пользуются бешеной популярностью, и за «театральный сезон» фонд собирает солидные средства, которые потом тратятся на благотворительность.
В 2006 году я была на семинаре по технологии деятельности ФМС в Первоуральске, там были представители действующих и потенциальных фондов со всей страны, а тон задавал Борис Цирульников, организатор и бессменный руководитель фонда «Тольятти», и его соратники из фондов Рубцовска, Саратова, Тюмени, других городов. За годы деятельности своих фондов они много сотрудничали и с отечественными компаниями, и с западными партнерами. Первоначально технология фондов местных сообществ – community foundation – пришла к нам с запада, но сейчас уже не Запад учит нас, что и как делать, а наши лидеры ФМС объясняют европейцам, как вести дела, что можно и чего нельзя делать в России. Например, на Западе для ФМС неприемлемы проекты, касающиеся церкви, а у нас это – обычное дело, потому что бизнесмены сами высказывают желание жертвовать средства на проекты, связанные с православной историей и культурой, неотделимой от российской истории. Это же наши корни, их же не рубить, а укреплять надо.
– Вы бы взялись за организацию подобного фонда в Кирове?
– Мой текущий профессиональный интерес связан с формированием политики взаимодействия с группами потребителей в сфере поставки коммунальных ресурсов. Но и интерес к фондам местных сообществ не пропал. И если найдется серьезный заказчик на подобного рода проект, я с большим удовольствием приму в нем участие в качестве консультанта. В Кирове масса хороших, успешных и добрых людей, готовых делиться деньгами, тратить силы и средства на благотворительность. Просто их ресурсы нужно объединить на системной основе и дать стимул к свершению поступков.
– Какие еще проекты вам бы хотелось реализовать на вятской земле? Уже есть какие-то идеи?
– Идей и наработок много. Есть не только идеи, а практически готовые проекты. В прошлом году городская администрация вышла на меня с предложением поработать над созданием кодекса корпоративной культуры исполнительной власти. Правда, как выяснилось в процессе работы над проектом, речь шла, скорее, о территориальной культуре города, о городской среде. Во-первых, заказчики хотели создать узнаваемый образ самой городской администрации, а во-вторых, найти или создать в городе некие символы, которые могли бы стать визитной карточкой города, придать его облику целостность и гармоничность. Мы с коллегами прописали примерный план, уже можно было приступать к конкретным действиям, но, увы, в связи с выборами чиновникам стало не до имиджа города. Надеюсь, когда-нибудь мы вернемся к этому проекту. Как говорится, наше от нас не уйдет, а чужого нам не надо.
Из числа нереализованного могу назвать еще один несостоявшийся проект (тоже относящийся к формированию образа города), который мы планировали вместе с Леонидом Сухотериным, главным управляющим директором Кировских коммунальных систем. Если бы Леонид Янкович не был переведен на работу в Волгоград, возможно, на улице Водопроводной появился бы музей воды, а также скульптуры Водяного и Кикиморки.
