Серый «Паджеро» с потускневшими боками и заметными следами времени плавно затормозил у обочины. За рулём — Валентин Степанович, человек с лицом, выветренным годами, но с глазами, в которых читается не усталость, а опыт. Седые усы чуть приподнялись в лёгкой усмешке, когда по стеклу стукнули жезлом.
— Документы достаём! Двигатель глушим! — прозвучало резко, с привычной интонацией власти.
Он не торопился. Медленно опустил стекло, протянул права и водительское удостоверение. Никакой паники, никакого подобострастия. Только спокойное ожидание. Сколько за сорок два года на заводе он повидал начальников, требовательных, властных, не уважающих время и достоинство? А тут — молодой инспектор в форме, который, судя по всему, решил, что перед ним просто ещё один водитель, готовый подчиниться без вопросов.
— Так, Петрович, — молодой гаишник обернулся к напарнику, — машина совпадает. Тот самый.
Старший инспектор, по имени Петрович, кивнул и, уже официально, произнёс: — Гражданин Соколов, согласно поступившей оперативной информации, проводим досмотр транспортного средства. Открывайте багажник и доставайте все вещи.
Валентин Степанович не двинулся с места. — Можно поинтересоваться основаниями? — спросил он спокойно. — И где протокол досмотра?
Молодой инспектор поморщился. — Ещё один с протоколом! — бросил он напарнику. — Быстрее посмотрим — и поедешь. Не задерживай.
— Молодой человек, — ответил дед, не повышая голоса, — а вы знаете разницу между досмотром и обыском? Это не просто формальность. Обыск требует санкции, понятых, веских оснований. А досмотр — он тоже регламентирован. Где ваш протокол? Где понятые?
Инспекторы переглянулись. Такого они не ждали. Перед ними был не растерянный водитель, а человек, который, судя по всему, знает свои права. И не просто знает — готов их отстаивать.
— Ты что, юрист? — насторожился Петрович. — Токарь на пенсии, — невозмутимо ответил Валентин Степанович. — Но про ваши "инициативы" на дорогах читаю. И в судах бывал. Так что давайте по закону.
— Да ты что, издеваешься?! — вспылил молодой. — Сейчас вызову наряд — будешь стоять до вечера!
— Вызывайте, — пожал плечами дед и достал телефон. — А я пока позвоню своему адвокату. Кстати, при досмотре должны быть понятые. Двое. Где они?
Через десять минут появились двое прохожих — мужчина с собакой и девушка с сумкой. Согласились без лишних слов. Составили протокол. Включили видеозапись. Камера на телефоне Валентина Степановича теперь снимала всё — каждое движение, каждый жест.
— Ну, довольны? — ехидно бросил Петрович. — Теперь открывай и выкладывай всё!
— Открываю, — кивнул дед и нажал кнопку. Багажник распахнулся, открывая взгляду внушительное содержимое: два огромных баула с рыболовными снастями, чугунный казан для плова, два девятнадцатилитровых бутыля воды, связка досок, ящик с инструментами, две лопаты.
— А вот насчёт "выкладывай" вы ошибаетесь, — спокойно произнёс он, скрестив руки. — Тебе надо — ты и доставай.
— Как это я?! — взвился молодой. — Сейчас объясню, — сказал пенсионер, заходя в браузер. — Согласно регламенту, досмотр проводится должностными лицами путём визуального изучения и извлечения содержимого . То есть — вами. А я, как владелец, должен находиться в стороне, наблюдать и не участвовать в процессе. Это нужно, чтобы исключить подброс. Я снимаю на камеру. Вы достаёте. Я контролирую. Вот так — по закону.
Молодой инспектор, уже багровый от злости, рванул за первый баул. Тот оказался тяжеленным — килограммов тридцать. Вся содержимое — катушки, блесны, коробки с крючками — с грохотом рассыпалось по асфальту. Следом он схватился за казан. Чугунный, старый, дедовский. Едва удержал. Бросил наземь — казан звонко отскочил, оставив вмятину.
— Аккуратнее! — не сдержался Валентин Степанович. — Это не хлам. Это казан!
— А надо было не умничать! — огрызнулся инспектор и начал вытаскивать бутыли. Один раздался хруст — стекло треснуло, вода хлынула на землю.
— Ладно, всё! — объявил Петрович, стряхивая пыль. — Запрещённого не найдено. Собирай свой хлам и езжай. Понятые, спасибо.
Валентин Степанович оглядел груду разбросанных вещей, лужу воды, помятый казан. Что-то внутри него застыло — то самое чувство, с которым он когда-то защищал рабочих от несправедливого начальства.
— А вот тут, молодой человек, вы ошибаетесь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Часть 2 статьи 27.9 КоАП РФ гласит: после досмотра транспортное средство должно быть приведено в первоначальное состояние. Если это невозможно — возмещается ущерб. А содержимое возвращается на место теми, кто его извлек.
— Мы не грузчики! — выкрикнул молодой. — А кто же? — усмехнулся дед. — Статья 19.1 — самоуправство. Превышение полномочий. Или хотите, чтобы я написал жалобу? Или вызвать руководство? У меня адвокат на связи.
Он достал телефон. Набрал. Говорил минут пятнадцать. Инспекторы слушали, сначала переговаривались, потом замолчали. Видно было — начинают соображать, что ситуация выходит из-под контроля.
— И ещё, — добавил дед, закончив разговор, — статья 12.35. Незаконное ограничение права на управление транспортным средством. Если вы сейчас не приведёте машину в порядок и не позволите мне уехать — это уже административное правонарушение.
Через сорок минут «Паджеро» был загружен. Инспекторы складывали вещи без энтузиазма, но складывали. Баулы, казан, доски, бутыли — всё вернулось на свои места. Может, не идеально, но главное — закон соблюдён.
— Дед, ты бы лучше сына воспитывал, — буркнул молодой, заталкивая последний ящик. — Да, младший дурака свалял, — вздохнул Валентин Степанович. — Но это не значит, что и я должен нарушать законы. Или вы.
Садясь за руль, он посмотрел в зеркало. В глазах — усталость, но не сожаление. Внук будет ждать. И у деда будет что рассказать — не просто про рыбалку, а про то, что знание закона сильнее жезла, что возраст не значит покорность, а достоинство — не зависит от формы.
И самое главное — даже на пенсии можно быть хозяином своей жизни. По праву. По совести. По закону.
Изображение: Архив редакции
Источник: Дзен
Читайте также:
