25 мая 1968 года в историческом центре Кирова прогремел взрыв, который навсегда разделил жизнь города на «до» и «после». В деревянном здании стадиона «Трудовые резервы» сдетонировало около тонны пиротехники. Погибли 39 человек: школьники, солдаты, артисты, зрители. Десятки получили страшные ожоги. Тогда власти назвали это «несчастным случаем» и на 55 лет закрыли дело грифом «секретно».
В 2011 году военный судья в отставке Виталий Манылов издал книгу «Вся правда о взрыве на стадионе «Трудовые резервы», для написания которой он первым ознакомился в Госархиве с материалами уголовного дела, хранившимися под грифом «секретно». В своей книге Виталий Алексеевич раскрыл не только причины трагедии, но и опубликовал полный список погибших, а это 39 человек, среди которых 11 детей. Кроме того, он привёл воспоминания очевидцев, назвал виновных во взрыве и рассказал, как их наказали. Книга была издана тиражом 500 экземпляров, её можно взять в любой кировской библиотеке. В день годовщины "Город Киров" собрал страшные воспоминания очевидцев трагедии.
Ад за 20 минут до премьеры
В тот вечер на стадионе должно было состояться театрализованное представление «Есть на свете Москва». Московский театр массовых представлений привез в Киров 112 сотрудников, пиротехнику на несколько десятков будущих городов и грандиозный замысел самого мероприятия: батальные сцены, фейерверк, массовка из местных школьников, студентов и военных, и все это в массовом шествии по стадиону.
Билеты достать было почти невозможно. Восьмиклассница Людмила К. попала на балкон административного корпуса — по контрамаркам от отца подруги, спортивного судьи. Скамейка, на которой они сидели с подружкой, оказалась в эпицентре будущей катастрофы.
За 20 минут до начала, в 17:40, раздался первый взрыв. В воздух вылетело что-то вроде ракетницы, и раздался взрыв. Многие приняли это за сигнал к началу спектакля. Но когда рядом с деревянным строением стал рушиться балкон, стало ясно — случилась беда.
«Здание буквально подняло над землей. Мы оказались внутри огромного костра, — вспоминает Людмила Леонидовна (тогда еще восьмиклассница). — Почувствовала, что вся сжимаюсь — как вспыхнувшая бумага. Балкон обвалился. Нас с подружкой взрывной волной выбросило за барьер на поле. Это нас и спасло».
Из горящего здания неслись крики. Потом прогремел второй взрыв — мощнее. На трибунах началась паника.
«Крышу взметнуло вверх, а здание сложилось как карточный домик. Людских голосов уже не было слышно — только треск огня».
В той страшной трагедии Людмила потеряла волосы, капроновые чулки расплавились и прилипли к ранам. Ожоги покрыли все тело — лицо уцелело только потому, что она закрыла его руками в первые же секунды.
Ей снилась война: взрывы, грохот орудий, кровь. Лишь много лет спустя она решилась сходить на стадион «Прогресс» на какое-то шоу. Но еще до начала представления сорвалась с места и почти бегом покинула трибуны.
Через стенку в соседней квартире жил мальчик — еще один подросток, переживший взрыв. Годами по ночам Людмила слышала его крики.
Денежных компенсаций не было. Семья Людмилы получила двухкомнатную квартиру — взамен двух неблагоустроенных комнат, сданных городу. След от ожога остался на всю жизнь.
«Они выскакивали из машин черными и падали на землю»
Рентген-лаборант Любовь Н. в тот день была выходной. Гуляла с годовалым сыном и вдруг увидела людей в больничных халатах и пижамах. Один из них сбивчиво объяснил:
«Нас выписали — всех, срочно».
Любовь побежала домой, а через несколько минут за ней уже приехали из травмпункта.
«Пациентов с ожогами везли и везли, — вспоминает она. — Особенно запомнились солдаты — черные от ожогов».
«Тяжелых» отправляли в травмбольницу на улице Дрелевского. Мест не хватало. В похоронном бюро не оказалось нужного количества гробов. Столярный цех одного из кировских заводов получил срочный заказ на «домовища».
В больнице лежал московский режиссер (который организовывал представление) — его тело было сплошной запекшейся коркой. Его отправили самолетом в Москву, но он скончался в пути.
Одному солдату ампутировали ушные раковины. Он рассказывал Людмиле, как их воинскую часть подняли по тревоге и отправили тушить пожар, еще не зная, что они сами станут жертвами.
Город, который молчал
Через час о трагедии уже вещали западные радиостанции. В Кирове была введена полная информационная блокада.
Только 28 мая в местной газете вышло несколько строк соболезнования от партийно-советских органов — семьям погибших «в результате несчастного случая». С пострадавших взяли подписку о неразглашении.
«Стоя сгорел как свечка»
Начальник пожарной части (ПЧ-3) Степан Дубров приехал на пожар из цирка-шапито (у него был выходной день): во время представления услышал, как выкрикивают его фамилию.
Когда огонь потушили, поступило указание: пепелище сровнять с землей. Но приехавшая из Москвы комиссия заставила разрыть место под взорвавшимся зданием. Говорят, среди головешек нашли еще несколько трупов — тех, кого не заметили в спешке.
Прокурор следственного отдела Иван Дмитриевич Чупрынин помнит эпизод, от которого стынет кровь:
«Один мужчина сидел рядом с административным зданием. После взрыва он встал во весь рост — видимо, хотел убежать. Но пламя охватило его, и он так и остался стоять. Сгорел как свечка».
Чупрынин спросил судмедэксперта: разве такое возможно? Тот ответил: да. Резкая высокая температура зафиксировала мышцы — тело застыло в вертикальном положении.
У того мужчины не нашлось родных в Кирове. Хоронили его сотрудники милиции.
Для спасения потерпевших были задействованы все свободные машины «Скорой помощи». На помощь были вызваны все расчеты из городских пожарных частей, так и с предприятий. Кстати, последняя машина прибыла в 17:58, что говорит о высокой боевой готовности всех пожарных частей. В 18:14 пожар был локализован.
Пионерский галстук и пломба
Опознание было адским.
Согласно воспоминаниям силовиков, отец одной из погибших девочек, выпив для снятия стресса, взломал заколоченный гроб. Увидев обгоревшее лицо, закричал: «Это не моя дочь!»
Сотрудник прокуратуры, видевший это, похолодел: а вдруг действительно ошибка? Вызвали судмедэксперта. Тот осмотрел лицо и нашел пломбу, которую девочке поставили накануне у зубного врача.
Отец успокоился. А потом заявил: «Дочь была пионеркой. Хороните ее в пионерской форме».
Купили черную юбку, белую блузку, пионерский галстук. Все это в присутствии отца одели на тело. Он не спорил больше — только попросил гроб больше не вскрывать.
«Мне поставили задачу — заниматься в морге опознанием погибших. Трупы укладывали рядами, каждому вешали бирку с порядковым номером. Приходило много родственников, но мы их не подпускали к трупам. Многие тела сильно обгорели. Показывать их родственникам было нельзя. Могло дойти до инфаркта или инсульта. Перед моргом день и ночь толпилась масса людей — родных и знакомых, просили и требовали показать трупы. Опознанные тела мы укладывали в гробы, и родственники в сопровождении милиции сразу из морга увозили их на кладбище для захоронения. Тогда еще не проводилось экспертиз ДНК, но могу с полной ответственностью утверждать, что все погибшие были опознаны... Мною были допрошены ряд сотрудников скорой помощи. С их слов, в то время практически не было вызовов по домам к больным. Станция скорой помощи находилась недалеко от стадиона, и все машины были туда направлены. Я даже помню время — за 28 минут все обнаруженные трупы и раненые были вывезены со стадиона. Так что скорая помощь сработала на отлично».
И это далеко не все истории, которые помнят кировчане.
25 мая 1968 года в Кирове погибли 39 человек. 11 из них — школьники. Еще десятки остались инвалидами — физически и психологически.
На Ново-Макарьевском кладбище есть аллея, где похоронены жертвы взрыва (военные). Она расположена странно — по диагонали среди обычных рядов, но без провожатого их не найти. Захоронения детей и вовсе либо на «детском» участке, либо разнесены по кладбищу.
Если подвести скорбные итоги, то всего в результате этого трагичного случая погибло и пострадало 111 человек. Орденом «Красная Звезда» наградили 9 военнослужащих и одного сотрудника милиции, которые погибли при исполнении служебных обязанностей.
Гриф «секретно» давно снят с этого дела. Но город до сих пор словно не знает, что вот такая трагедия коснулась тогда почти всех кировчан — на самом стадионе нет даже мемориальной доски. Вопрос о ее установке не единожды поднимали, но чиновники будто бы игнорируют такой важный момент.
Виталий Манылов, автор книги «Вся правда о взрыве на стадионе «Трудовые резервы»»:
– Я этот вопрос поднимал давно, обсуждал с властями, и у меня сложилось впечатление, что они просто не хотят, чтобы туристы (а Киров – город открытый, у нас бывает много иностранцев) видели и знали, что у нас тут произошло 50 лет назад. Потому что, к примеру, Владимир Быков говорил, что подумает… А лично я обеими руками «за» памятник, или пусть будет хотя бы памятная доска.
В статье использованы воспоминания Людмилы Кротовой (Парамоновой), Любови Новоселовой, Степана Дуброва, прокурора Ивана Чупрынина, а также материалы издания «Вятская фемида» (№12, В.А. Манылов) и из книги В. А. Манылова «Вся правда о взрыве на стадионе «Трудовые резервы».
Тем временем, в Яранске бесследно пропала молодая мать. https://gorodkirov.ru/news/ee-uderzhivayut-nasilno-v-yaranske-bessledno-propala-molodaya-mat/
