Ирина Константиновна аккуратно разгладила складки на тёмно-зелёном костюме и окинула взглядом купе. Нижняя полка была идеально застелена, на столике стояла косметичка, рядом — контейнер с домашними пирожками. В свои семьдесят пять лет она дорожила независимостью: сын настаивал на самолёте, но Ирина Константиновна была непреклонна. Поезда — её стихия, и пока ноги держат, она не изменит привычкам.
Поезд должен был отправиться через двадцать минут. Женщина предвкушала тихую дорогу с книгой, мерный стук колёс создавал особое спокойствие. В купе уже разместилась пожилая пара: мужчина в очках листал газету с кроссвордами, его жена аккуратно раскладывала вещи на верхней полке.
— Добрый день, — приветливо кивнула Ирина Константиновна.
— Добрый, — ответил мужчина. — Это моя супруга Валентина.
Но спокойствие длилось недолго. В купе ворвалась молодая женщина лет тридцати с пятилетней дочкой, держащей пакет чипсов. Девочка, словно дикий вихрь, сразу же метнулась по купе.
— Лера, слезь! — закричала мать.
— Не хочу! Мне скучно! — с вызовом ответила девочка и снова полезла на верхнюю полку.
Поезд тронулся, и Лера, словно в ожидании сигнала, с громким визгом прыгнула прямо на полку Ирины Константиновны. Косметичка и аккуратно расставленные вещи оказались под угрозой.
— Осторожно! — вскрикнула пожилая женщина, пытаясь защитить свои вещи.
Мать лишь вскрикнула что-то в ответ, продолжая копаться в сумке, а девочка с восторгом высыпала содержимое косметички на сиденье, превратив её в поле боя с тюбиками, флаконами и дорогой пудрой.
— Я буду как в Ютубе! — радостно объявила Лера, размазывая пудру по лицу и волосам.
Ирина Константиновна потеряла дар речи. Девочка не только разрушала её вещи, но и игнорировала крики матери и предупреждения соседей. Пятна от сока, рассыпанная косметика, испорченные книги — купе постепенно превращалось в хаос.
Ксения периодически пыталась наказать дочь, но реально ничего не делала: то на телефоне, то в наушниках, то лежала на верхней полке. Каждая попытка Ирины Константиновны вернуть порядок сталкивалась с детской неуправляемостью и равнодушием матери.
К вечеру терпение пожилой женщины лопнуло. Лера прыгала на её полке с игрушкой, грозя острыми деталями. Ирина Константиновна встала:
— Уберите ребёнка! Это уже невыносимо!
Мужчина напротив поддержал её. Проводница прибежала на помощь, но Лера устроила настоящее представление прямо в коридоре, визжа, падая и привлекая внимание других пассажиров.
Пришёл начальник поезда. Он осмотрел купе, увидел разбросанные вещи, лужу от сока и сломанный светильник. Решение было однозначным: Ксения с дочкой переезжает в отдельное купе, где они никому не будет мешать, и никто не будет мешать им.
— Ну ладно, — нехотя согласилась мать. Лера протестовала, но мать решительно увела её в другое купе.
В купе наконец воцарилась тишина. Ирина Константиновна облегчённо вздохнула, начала приводить в порядок вещи и с трудом смирялась с мыслью о разрушенной косметике. Мужчина и Валентина обсуждали несправедливость ситуации: ребёнок и мать добились лучших условий своим безобразным поведением, тогда как порядочные пассажиры страдали.
Но хотя бы теперь можно было надеяться на спокойный сон, без прыжков, визга и испорченных вещей. Ирина Константиновна закрыла глаза, и мерный стук колёс вновь наполнил купе тихой гармонией.
