Я купил дом в деревне Горелово за смешные деньги. Пятьсот тысяч рублей за добротную избу с участком в пятнадцать соток. Риелтор удивился — даже не торговался.
— Вы уверены? Дом старый, требует ремонта. Хозяева срочно продают — бросили почти всё. Говорят, там что-то не так.
— Уверен. Мне такой и нужен.
После развода и потери работы хотел начать заново. Подальше от города, от воспоминаний. Деревня в ста километрах от центра казалась идеальным местом.
Дом действительно старый. Брёвна потемнели, крыша просела, окна требовали замены. Фундамент целый, стены ровные.
И печь — огромная русская, с лежанкой наверху. Дверца топки заржавела, но открылась. Внутри чисто, труба целая, тяга хорошая.
Первую неделю занимался уборкой. Вынес старые вещи прошлых хозяев — сломанную мебель, тряпьё, банки. Нанял местного мужика, чтобы помог с крышей. Обустраивался.
Печь не трогал — стояла жара. Готовил на привезённой из города электроплитке.
Но соседка, баба Таня из дома напротив, смотрела странно. Косилась, качала головой.
Я зашёл познакомиться. Она встретила настороженно:
— Зачем дом купил?
— Жить буду. А что?
— Не знаешь, значит.
— Чего не знаю?
Она помолчала, налила чай из старого фарфорового чайника:
— Дом этот... нехороший. Прошлые хозяева ночью уехали. Бросили всё, даже вещи. Без объяснений.
— Почему?
— Печь. Из-за неё. По ночам оттуда стоны идут. Страшные. А если топить — ещё хуже. Будто снова умирает в огне. Не топи её, сынок.
Я поблагодарил за чай и ушёл. Решил, что старуха просто пугает — деревенские любят байки.
Сентябрь принёс холода. По ночам температура опускалась до нуля. Электроплитка не грела. Я достал дрова.
Пора было топить печь.
В субботу вечером растопил её. Огонь разгорелся легко. Сидел за столом, пил чай, читал. Тепло и потрескивание дров успокаивали.
Через полчаса почувствовал запах — тяжёлый, приторный, будто что-то давно сгоревшее.
Может, птица застряла в трубе? Или мышь сдохла?
Открыл заслонку шире — запах усилился, потом стих.
Лёг спать около полуночи. Печь догорела, но в избе было тепло.
В три ночи разбудил стон. Тихий, протяжный, будто кто-то звал на помощь.
Стон повторился. Я подошёл ближе, приложил ухо к тёплым кирпичам. Изнутри доносился детский голос — слабый, но явный.
Мурашки побежали по коже. Я отошёл, сел на кровать. Стон продолжался минут десять, потом затих.
Утром пришла баба Таня с пирожками:
— Топил?
— Топил.
— Слышал?
— Слышал.
— Говорила же. Не зря прошлые хозяева сбежали.
— Что там?
Она помолчала, налила себе воды, выпила медленно:
— История старая. Жил здесь мужик Гаврила Петров с женой Дарьей и дочкой Аннушкой. Жили бедно, но дружно. А потом пришла беда.
Жена заболела чахоткой. Денег на лекарства не было. Гаврила работал на износ, но не помогало.
Дарья умерла зимой 1930 года. Гаврила похоронил её. Остался с дочкой. Через несколько месяцев Аннушка тоже заболела.
Гаврила молился, лечил травами, возил к знахарке. Бесполезно. Девочка умерла весной 1931 года.
Тогда Гаврила сошёл с ума от горя и решил похоронить дочь в печи — в тепле. Топил печь, говорил с дочкой, будто она жива.
Но начал слышать стоны. Понял, что натворил. Повесился в сарае.
Дом потом несколько раз продавали — никто долго не жил. Потому что печь помнит. Душа девочки не может упокоиться — её похоронили неправильно, замуровали в стене. По ночам зовёт. А если топить — страдает ещё больше.
— Почему не перезахоронили?
Баба Таня вздохнула:
— Боялись сделать неправильно. Думали — если разобрать печь без молитвы и священника, разгневаем душу.
Новые хозяева не верили, думали — легенды. Кто верил — съезжал.
Я купил масляные обогреватели и решил печь больше не топить. Но стоны продолжались каждую ночь в три часа утра.
Нужно было что-то делать.
Пошёл к участковому. Рассказал про стоны, легенду.
— И вы хотите разобрать печь?
— Да. Если там останки — их нужно перезахоронить по-человечески.
Участковый сказал, что приедет завтра с судмедэкспертом.
На следующий день приехали участковый, следователь и судмедэксперт. Осмотрели дом и печь. Следователь сфотографировал печь и составил протокол осмотра.
— Будем разбирать, — сказал следователь. — Есть основания — показания свидетелей, легенда.
Печника привезли. Он начал разбирать печь осторожно. К вечеру добрался до основания и увидел нишу метр на метр, глубиной сантиметров сорок.
В нише лежал деревянный ящик — детский гроб.
Следователь сфотографировал нишу и гроб. Эксперт извлёк гроб, поставил на пол.
— Вскрываем, — сказал следователь.
Эксперт поддел крышку ломиком — дерево поддалось легко. Внутри — детский скелет.
Останки отправили на экспертизу. В конце октября следователь позвонил:
— Девочка, одиннадцать-двенадцать лет, умерла в 1930–1932 годах. Причина смерти — туберкулёз лёгких. По архивам установили: в 1931 году здесь жил Гаврила Петров с дочерью Анной, родившейся в 1919 году. Девочка умерла весной 1931-го. Других пропавших детей не числилось. С большой вероятностью это она.
Останки разрешили захоронить. Я похоронил Аннушку в ноябре на старом участке кладбища. Местные пришли проститься.
Весной я посадил цветы на могиле Аннушки — ромашки, незабудки. Баба Таня помогала.
Летом я нанял печника из райцентра. Он сложил печь по всем правилам. Топлю её каждый день зимой. Стонов больше нет. Дом стал тёплым, уютным.
Баба Таня заходит часто — говорит, что дом ожил. Летом я посадил цветы на могиле Аннушки. Баба Таня помогает.
— Хорошо, что ты её освободил, — говорит она. — Девочка страдала почти сто лет. Теперь упокоилась.
Я киваю и смотрю на маленький крест. Она была ребёнком. Заслуживала покоя, памяти. Теперь у неё это есть. А у меня — дом. Настоящий дом, тёплый и спокойный. Где печь — просто печь.
Источник: Дзен-канал "Дмитрий RAY. Страшные истории"
Читайте также:
- Утеплил подпол всего дома за 2 часа и спокойно хожу босиком - без мороки с минватой, пенопластом и экструзией
- «Флиртовали даже женатые»: с чем пришлось столкнуться молодой вахтовичке в Сибири
- 10 русских имен, которыми называют детей в других странах - иностранцы от них без ума
Фото создано в Шедевруме
