Звонок раздался в четверг вечером.
— Серёга, выручай. Нужен сторож на пилораму. Срочно, позавчера пацан сбежал, говорит больше не вернётся. Месяц вахта, двойная ставка. Согласен?
Это Вадим звонил, знакомый с прошлой работы. Он был прорабом на деревообработке.
— А что за объект?
— Пилорама. Глухое место, но нормальное. Охранять нужно штабеля, ангары и технику. Будка есть, печка, всё при деле. Просто сидишь, обходы делаешь. Тридцать тысяч за месяц плюс премия.
Тридцать тысяч — деньги хорошие. Жене на лечение зубов нужны, откладывали.
— Почему пацан сбежал?
— Да кто знает. Может, испугался один в лесу. Молодой был. Ты опытный, справишься?
— Беру. Когда выезжать?
— Завтра утром. Заеду за тобой.
Утром собрался. Взял одежду на месяц, электронную книгу, термос, сигареты. Жена проводила:
— Далеко?
— Километров сто. Месяц отработаю, вернусь.
Вадим приехал на УАЗике в девять. Поехали. Сначала по трассе, потом по лесной дороге. Тряслись минут сорок. Вокруг лес, снега по пояс.
— Далековато.
— Зато тихо. Никто не достанет. Связь так себе, но интернет есть, медленный.
Пилорама оказалась большой. Территория гектаров на два, забор металлический. Внутри штабеля бруса, три ангара с оборудованием, навес для техники. Ворота крепкие, с замком. Всё добротно, но пустынно — зимой производство остановили.
Будка сторожа справа от ворот. Срубная, четыре на четыре. Внутри печка-буржуйка, нары, стол, табуретка, полка с консервами. В углу провод от генератора, лампочка под потолком и розетка. Окно маленькое, выходит на площадку.
Вадим показал замки, ключи отдал:
— Дрова в сарае, воду из бочки берёшь у ангара. Обходы три раза: вечером в девять, ночью в два, утром в шесть. Проверяй замки на ангарах, следи, чтобы брус на месте. Время записывай в журнал. Просто.
— Связь с вами?
— Телефон. Тут ловит плохо, через раз. Если что — в понедельник заеду, продукты привезу. В крайнем случае до трассы час пешком, там машину поймаешь.
— Понятно.
Вадим уже садился в УАЗик, но остановился:
— Серёга, если ночью услышишь странные звуки — не парься. Лес рядом, ветер, эхо. Ничего страшного.
— Какие звуки?
— Ну... шаги, скрипы. Акустика тут странная. Не обращай внимания.
— Тот пацан из-за этого сбежал?
Вадим пожал плечами:
— Не знаю. Сказал, что не вернётся. Месяц пролетит быстро.
Уехал. Я остался один.
Первый день прошёл спокойно. Обустроился, растопил печку, сварил картошку с тушёнкой. Вечером в девять сделал обход — проверил ангары, замки на месте. Вернулся, записал: "21:00, обход выполнен".
Лёг около одиннадцати. Поставил будильник на два ночи.
Проснулся не от будильника, а от звука. Шаги. Чёткие, тяжёлые. Кто-то шёл снаружи. Медленно, размеренно.
Посмотрел на телефон — половина второго. Встал, подошёл к окну, отодвинул занавеску. Луна яркая, площадка пустая. Никого. Но шаги слышу, ясно и громко. Идут слева направо, вдоль забора, мимо будки.
Оделся, взял фонарь, вышел. Мороз градусов двадцать пять. Посветил вокруг — никого. Площадка пустая, снег нетронутый, только мои следы. Но шаги продолжаются. Уходят вглубь территории, к штабелям.
Пошёл проверить. Иду по своим следам, фонарь светит хорошо. Дохожу до первого штабеля — шаги впереди, за брусом. Обошёл — никого. Шаги дальше, у следующего.
Иду следом. Шаги ведут по всей территории. Доходят до дальнего угла, где лес, поворачивают и идут обратно вдоль забора.
Я иду за ними, свечу. Никого не вижу, но шаги не пропадают. Они впереди, метрах в пяти. Обошёл весь периметр. Шаги вернулись к будке, прошли мимо и начали второй круг.
Я остановился у будки и смотрел, как шаги уходят. Понял — это не эхо и не ветер. Кто-то действительно ходил. Вернулся в будку, закрыл дверь, сел, закурил. Руки дрожали.
Шаги продолжались часа два, обходили кругами, потом стихли. В два ночи сделал плановый обход, проверил замки — всё на месте. Вернулся, лёг, но не заснул. Лежал до утра.
Утром в шесть вышел. Осмотрел периметр — на снегу только мои следы. Позвонил Вадиму. Связь плохая, но дозвонился. Рассказал про шаги.
— Акустика, наверное. Не парься. В понедельник приеду, поговорим.
Днём отдыхал, спал. К вечеру растопил печку, поел. Вечерний обход прошёл спокойно, лёг и заснул от усталости.
Проснулся резко от стука. Три тяжёлых удара по стене будки снаружи. Сижу, сердце колотится. Тишина. Ещё три удара по другой стене. Хватаю телефон — два часа ночи. Ещё три по третьей стене. Встаю, стою посреди будки. Тишина. Удары по четвёртой стене. Потом шаги. Начинают обход вокруг будки, круг за кругом. Я стою, не двигаюсь. Шаги всё ближе к двери. Останавливаются у двери. Тишина. Потом ручка двери дёргается. Один раз, второй, третий. Засов держит. Я стою в метре от двери. Ручка перестаёт, шаги отходят и продолжают круги. Сижу на нарах до утра, шаги не прекращаются.
Когда начало светать (около пяти), шаги стихли. Сидел ещё полчаса, потом вышел. Обошёл будку — на снегу никаких следов, но на двери, ручке и дереве — глубокие царапины, будто кто-то скрёб ногтями.
Третья ночь началась так же. В два часа ночи — шаги. Обошли территорию один раз, вернулись к будке, остановились у окна. Я лежал, не двигался. Слышу — кто-то тяжело дышит за окном. Потом царапанье по стеклу, медленное. Не вставал, не смотрел, просто лежал. Царапанье продолжалось минут пять, потом прекратилось. Шаги отошли, начали обход территории. Утром проверил окно — стекло исцарапано хаотичными линиями, глубокими, будто когтями.
Четвёртая ночь. Шаги начались в час. Обошли территорию, вернулись к будке, подошли. Стук в дверь: три удара. Я сидел за столом, курил, смотрел на дверь. Ещё три удара. Молчал. Тишина. Потом голос, низкий и глухой:
— Открой.
Не ответил.
— Мне холодно, открой.
Молчу.
— Я замёрз, впусти.
Сижу, не двигаюсь. Голос меняется, громче, требовательнее:
— Открой. Сейчас же.
Не отвечаю. Дверь начинает трястись, засов скрипит, дерево трещит. Встаю, упираюсь спиной в дверь. Удары продолжаются, дверь прогибается, но держит. Потом резко прекращается. Тишина. Шаги отходят, уходят вглубь территории, продолжают обход до утра.
Пятая ночь. Не спал. Сидел за столом, смотрел на дверь. Шаги начались, обошли территорию, подошли к будке, остановились. Тишина. Потом они пошли по крыше. Поднял голову — кто-то тяжело ходит по крыше, доски прогибаются, скрипят. Шаги доходят до края над дверью, останавливаются. Потом что-то скребёт по крыше к трубе печки. Я смотрю на трубу, она выходит через крышу. Скрежет доходит до трубы, останавливается. Тишина. Потом из трубы раздаётся скрежет, будто кто-то скребётся внутри и пытается пролезть, металл гудит. Я стою у печки, смотрю. Скрежет продолжается, потом прекращается. Шаги на крыше уходят, спускаются и продолжают обход.
Шестая ночь. Решил выйти, встретиться лицом к лицу. Лучше увидеть, чем сидеть так. Шаги начались, обошли территорию, подошли к будке. Встал, открыл дверь, вышел на крыльцо. Холод ударил, луна яркая, вижу всю территорию. Никого. Но шаги рядом, метрах в трёх, на площадке. Смотрю туда — пусто, но слышу, что идут ко мне. Стою. Шаги доходят до крыльца, останавливаются в метре от меня. Смотрю вперёд, ничего не вижу, но чувствую — кто-то стоит передо мной, высокий, тяжёлый. Холод волной, будто в ледяную воду. Стою, не отступаю. Проходит минута, две. Потом шаги начинают отходить, уходят на площадку, дальше, к штабелям. Я стою, смотрю. Шаги идут по периметру, обходят, возвращаются, уходят снова. Так до рассвета.
Утром вернулся в будку, сел. Понял — это не прекратится. Оно будет ходить каждую ночь.
Остальные ночи прошли так же: шаги обходили территорию, иногда подходили к будке, но после той ночи, когда я вышел, больше в дверь не стучали, просто ходили, делали обход, как и я. Я привык, перестал обращать внимание, ложился, слушал шаги, засыпал под них. Просыпался, делал обход, возвращался.
Последнюю ночь вахты шаги были тихие, далёкие. Обходили территорию, но к будке не подходили, будто прощались. Утром Вадим приехал, забрал меня. По дороге спросил:
— Ну как, выжил?
— Выжил.
— Следующую вахту поедешь?
Подумал и сказал:
— Нет.
Деньги забрал, жена обрадовалась. Прошёл месяц. Вадим снова позвонил:
— Серёга, опять сторож сбежал. Даже недели не выдержал. Поедешь? Полтора тарифа плачу.
— Нет.
— Испугался?
— Нет, просто не хочу больше.
Больше туда не ездил. Живу дальше, работаю в городе, охраняю другие объекты. Нормально всё. Но понял одно: есть работы, где ты не один, даже если кажется, что один. И там, на пилораме, кто-то до сих пор делает обход каждую ночь, круг за кругом, один. И мне жаль того, кто ходит, потому что он не может остановиться.
Источник: Дзен-канал “Дмитрий RAY. Страшные истории”
Читайте также:
- Утеплил подпол всего дома за 2 часа и спокойно хожу босиком - без мороки с минватой, пенопластом и экструзией
- «Флиртовали даже женатые»: с чем пришлось столкнуться молодой вахтовичке в Сибири
- 10 русских имен, которыми называют детей в других странах - иностранцы от них без ума
Фото создано в Шедевруме
