Поезд медленно тронулся с Московского вокзала, погружаясь в ночную тьму. Билет в свободное купе, купленный в последний момент, сулил спокойствие и уединение – именно то, чего я так сильно жаждал после долгой недели. Предвкушение одиночества, возможности поработать за ноутбуком, спокойно почитать книгу – все это рисовали в моем воображении картину идеального путешествия.
Я с упоением разложил свои вещи: ноутбук аккуратно занял место на столике, рюкзак устроился на багажной полке, а телефон уверенно встал на зарядку. Воздух в купе пахнул свежестью и чистой тканью, и, казалось, ничто не могло омрачить мой безмятежный покой. Прошло около часа, и эта идиллия рухнула, как карточный домик.
Дверь купе с характерным скрипом, который напоминал мне скрип старой качели на даче бабушки, приоткрылась, и на пороге появился проводник – худой человек в измятой форме, с неуверенной, скорее даже виноватой, улыбкой. Его слова прозвучали словно приговор: «Здравствуйте… У нас небольшая проблема… В соседнем купе конфликт, и мы решили переселить к вам пассажира». Я едва сдержал всплеск негодования.
«Подождите, — возразил я, чувствуя, как раздражение растет внутри меня, словно раскаленный металл, — Я купил билет в свободное купе. Это несправедливо!» Проводник развел руками, словно пытаясь извиниться за ситуацию, в которой сам был заложником. «Понимаю вас, — пробормотал он, — Но мест в вашем купе свободных нет, а поезд почти полный». Дальнейшие мои протесты утонули в коридоре уходящего от меня проводника.
Спустя несколько минут дверь снова скрипнула, и на пороге появился мой новый сосед – невысокий, сутулый мужчина в сером, выцветшем свитере, потертых джинсах и старом спортивном рюкзаке, изрядно поношенном и заштопанном. Лицо его дергалось от явного нервного тика, а плечо периодически вздрагивало, будто он от чего-то дрожал.
«Добрый вечер», — прошептал он хриплым голосом, избегая моего взгляда. Я ответил сухо, стараясь сдержать растущее разочарование. Мужчина быстро забросил рюкзак на полку и сел напротив, начиная свой монолог: «Не люблю эти поезда… В самолете еще хуже… Но тут хоть ноги можно вытянуть». Я кивнул, не найдя что ответить. Желание общаться полностью исчезло. Его странное поведение вызывало скорее сочувствие, чем раздражение, но от мысли о спокойном ночном отдыхе не осталось и следа.
Когда стрелки часов подобрались к полуночи, я лег спать, стараясь занавесить окно поплотнее, чтобы исключить любой внешний свет. Мой сосед тоже устроился на своей полке, повернувшись лицом к стене. Но тишина продержалась всего несколько минут. Затем началось то, что можно было охарактеризовать только как катастрофу: мощный храп, напоминающий рев дизельного локомотива или завывание волка в зимнюю ночь.
Каждая волна храпа завершалась резким всхрапом, будто мужчина подавился воздухом. Я вскочил, сердце колотилось как бешенное. «Простите, — прокричал я, — Но вы могли бы спать потише?» Ответа не последовало. Через полчаса, потеряв все терпение, я снова направился к проводнику. «Это невозможно! — возмущался я, — Вы подселили ко мне человека, который храпит, как трактор! Сделайте что-нибудь!» Проводник пожал плечами, словно говоря: «Что я могу сделать?». «Простите, — ответил он, — Но мы не можем его переселить обратно. В соседнем купе едут женщины с ребенком, они не смогли с ним ужиться, и начальник поезда решил переселить пассажира на свободное место. Это его право». «Его право? — прорычал я. — А мое право на нормальный сон? Почему я должен страдать?»
Ответ проводника был лаконичным и беспощадным: «К сожалению, у нас нет других вариантов. Весь поезд забит». Рано утром, разбитый и изможденный, я снова пошел к проводнику, и даже добрался до начальника поезда – солидного мужчины в строгой форме. Я снова объяснил ситуацию, подчеркивая, что подселение нарушает мой комфорт и право на спокойный отдых, гарантированные билетом. Начальник поезда, выслушав меня, лишь пожал плечами: «Ваш билет предусматривает место в купе, а не право на одиночество. Закон мы не нарушаем. У других пассажиров такие же права, как и у вас». Его слова прозвучали как окончательный приговор. Я остался один на один со своим негодованием и полным отсутствием сна.
Когда поезд прибыл в Москву, я чувствовал себя как выжатый лимон. Сосед выглядел так, будто ничего не произошло. Перед выходом он повернулся ко мне:
— Спасибо, что потерпели. Я знаю, что храплю громко. Извините, если испортил поездку.
— Все в порядке, — сказал я, стараясь не показывать усталость и злость.
Этот эпизод научил меня, что иногда приходится смиряться с обстоятельствами. После той поездки я занялся изучением рынка берушей и нашел подходящие. Теперь я всегда беру их в дорогу.
Источник: Дзен-канал “1520. Все о путешествиях”
Читайте также:
- Проводница продала моё купе другим пассажирам, сказав, что я не появлюсь
- Продавщица мясного шепнула, почему лучше не брать мясо на рынке по утрам. Теперь прихожу за ним только вечером
- Как я искал попутчика, а нарвался на содержанку - неприятная история одного круиза по Персидскому заливу
Фото: gorodkirov.ru
