Поезд отходил поздно вечером. В плацкартном вагоне стоял привычный гул: кто-то стелил постели, кто-то возился с сумками, а кто-то уже доставал еду в пластиковых контейнерах. Я ехала с маленьким ребёнком — нам досталась нижняя боковая полка. Сначала радовалась: удобно, ребёнку не нужно забираться наверх, и я смогу уложить его пораньше.
Наши соседи по боковушке появились чуть позже. На верхнюю полку, которая находилась прямо над нами, подошёл мужчина… Точнее, не просто мужчина, а внушительный господин, килограммов под сто тридцать. Он внимательно посмотрел на свою полку, потом на себя, снова на полку — и тяжело вздохнул.
— Я туда не полезу, — уверенно заявил он, бросая сумку на сиденье. — Хотите — верьте, хотите — нет, но я там не помещусь.
Я растерянно посмотрела на него: в руках у меня крутился уже сонный, капризный ребёнок, который начинал плакать.
— Простите, но места ведь по билетам, — сказала я осторожно. — Мне с малышом как раз нужно внизу…
Мужчина махнул рукой:
— Ваши проблемы. Я туда не залезу, хоть режьте.
Ребёнок зарыдал громче, уткнувшись мне в плечо. Полвагона уже повернулось в нашу сторону. Кто-то шептался, кто-то качал головой. Атмосфера сгущалась.
Я попыталась ещё раз:
— Может, попробуете? Хоть посмотрите…
— Да ну! — отмахнулся он. — Что я, цирковой акробат? Упаду ещё!
Я поняла, что спорить бесполезно, и отправилась к проводнику.
Проводник оказался мужчина средних лет, с усталым видом. Он выслушал меня, покачал головой и пошёл со мной в вагон.
— Гражданин, у вас верхняя полка, — сказал он твёрдо. — Билет на руках?
— На руках, — буркнул тот. — Но полка — не для людей моего размера. Не влезу. Всё!
Проводник вздохнул, посмотрел на плачущего ребёнка и начал обходить вагон:
— Уважаемые пассажиры, кто сможет уступить нижнюю полку? Ребёнок маленький, ситуация сложная…
Из купе доносились ответы:
— У меня тоже ребёнок.
— Я с мамой-пенсионеркой.
— У меня колени больные, наверх не заберусь.
Проводник развёл руками.
— Никто не согласен, сами понимаете.
Я уже не знала, что делать: ребёнок кричал, я устала, а «сосед сверху» только хмыкал, словно всё происходящее его мало касалось.
Тогда проводник предложил:
— Ладно, давайте так. Ребёнка — наверх, он лёгкий. А вы оставайтесь внизу, сидите. Хоть как-то выкрутимся.
Мне ничего не оставалось. Я уложила малыша на верхнюю полку, застелив одеялом и подложив сумку с боков, чтобы он не скатился. Сама осталась сидеть внизу, на краешке боковой.
Мужчина, чья полка оказалась «неудобной», устроился прямо на моём месте, разложил свои вещи и довольно вытянул ноги.
— Вот так лучше, — сказал он, даже не взглянув на меня.
Я сжала губы, чтобы не сорваться.
Ночь выдалась мучительной. Ребёнок всхлипывал и ворочался наверху, я то и дело вставала проверять, не соскочил ли он. Мужчина мирно сопел рядом, развалившись, как у себя дома.
Соседи по вагону переглядывались с неодобрением, но никто не вмешивался — каждый берег свой комфорт.
К утру ребёнок наконец заснул крепко, я сидела полусонная и ломала голову: почему человек покупает верхнюю полку, если заранее понимает, что туда не влезет?
А ответ был прост: потому что надеется, что место уступят.
И, как назло, чаще всего так и случается.
Читайте также:
- Учёные выяснили, каких людей на самом деле любят кошки, и дело не в еде
- Не сажайте так сидераты осенью - добьете почву: правда, о которой мало кто говорит и как оживить землю правильно
- Остренькое хрустящее ассорти по-грузински: открываю зимой только к празднику - подходит для переросших огурцов
Фото: gorodkirov.ru
